(no subject)

[kastaneda]

Сначала фон:
— грандиозный пшик акции «Вставай, Україно!»
— Врадиевка, про финал которой я кое-что писал

Начало движухи — в конце ноября, в какой-то дождливый будний день, после решения Кабмина об отмене евроинтеграции. Мустафа Найем написал в фейсбуке исторический пост и позвал всех на Майдан. Часть народа вышла и без его призыва, с настроением «да сколько можно это терпеть». Образовывается первый Евромайдан, «студенческий». Партийная символика на нём не одобряется. Все тамошние активисты просят не носить удочки с партийными флагами (типа, не время для самопиара, возьмите лучше украинский флаг).

В воскресенье, 24 ноября, собирается довольно большая толпа народу. Накануне активисты просили обойтись без партийной символики. Захожу в парк Шевченко — ёлки-палки, кругом все с этими чёртовыми удочками. Но народу реально пришло много. Прошли до Европейской площади, «поставили ультиматум» Януковичу. Затем кто-то со сцены предложил прогуляться к Кабмину, Раде и АП. Под Кабмином дежурили менты и «лица спортивной национальности», была небольшая стычка со слезоточивым газом (я успел нанюхаться) и светошумовыми гранатами, а ещё я вблизи видел как Луценко сдерживал самых горячих парней из толпы. Под Раду люди так и не дошли (их завернули!), под АП немного постояли и ушли — я видел, как десятки важных людей прилагали серьёзнейшие усилия для сдерживания толпы.

Итак, образовалось два Евромайдана: «партийный» (на Европейской) и «народный», «студенческий» на самом Майдане. Позже они путём сложных переговоров слились в один.

В пятницу, 29 ноября, Янукович таки не подписал соглашение с ЕС. Очень странной была реакция оппозиции: тот же пан Луценко написал дивный текст от лица всего Евромайдана, который первым делом даёт Януковичу время подумать до 15 марта. Вечером этот текст стала зачитывать Руслана, но под мощный свист толпы она бросила бумаги и сказала «це помилка, я не буду це читати».

Дальше все знают — «партийная» часть Евромайдана вывезла всю свою технику за несколько часов до беркутовского штурма.
Дальше сам разгон. Кровь и ад. Побитые прячутся в Михайловском. Евромайдан больше не «евро».

В воскресенье, 1 декабря, на Майдан вышло нереально много людей. Много людей, злых на мусоров. Взяли КГГА и Йолку. «Тройка» говорила нечто сомнительное: мол, нам не надо ничего делать, теперь нам всем надо положить болт на свою работу и жизнь и мирно стоять на Майдане до упора. То есть мне стыдно должно быть за то, что я работу не бросаю, да?

Я не был на Грушевского, но я был под Украинским домом. Нас туда послали люди, выступавшие со сцены с микроавтобуса посреди Майдана (не было тогда сцены). Потом Данилюк уговаривал нас отступить — мол, надо быть едиными, не надо самодеятельности, это решение Кличка, бла-бла-бла. Затем я почитал новости и с удивлением узнал, что я провокатор.

Промотаю на два месяца вперёд. Был и ночной штурм, и просранные довыборы, и «Океан Эльзы» с фонариками.

19 января. Я иду на Майдан со строительной каской, респиратором и маской для защиты глаз. У меня твёрдая мысль: если сейчас оппозиция всё сольёт, то больше уже не будет никакого смысла ходить на Майдан и что-то делать. Перед сценой большая растяжка «Дійте або йдіть геть!», я до хрипоты ору «Ді-я-ти!», «Лі-де-ра!». Яценюк зачёсывает бодрый бред про то, что лидер — это украинский народ. Коба позвал народ под Раду — и ему отключили микрофон. Когда Турчинов начал под свист и крики «Ганьба!» зачитывать свои решения и кричать «принято единогласно», я решил что всё окончательно просрано, пора идти домой.

Пришёл домой, открыл новости, прочитал и, бросив всё, быстро двинул на Грушевского. Это был реально переломный момент. Яценюка послали нахуй, Кличку зарядили в морду огнетушителем. Пацаны из «Правого сектора», кидая брусчатку, говорили «если сейчас мы сольём им, то это будет конец». Люди фигачили по бочкам, задавая ритм (это ни одно видео не передаст, это надо ощутить). На водомёт кричали «Водохреща!»

Всем было очевидно, что противостояние на Грушевского было вроде как бессмысленно. У противника были открыты коммуникации и подвоз боеприпасов не прекращался, «Беркут» спокойно стрелял из-за спин ВВшников, Рада вообще-то стояла пустая… У меня есть странное такое ощущение, что люди там таким образом митинговали, таким вот жестоким и трудным способом сообщали всему миру о своей позиции и о твёрдости своего духа. Причём противостояли они сразу двум противникам: власти и «тройке».

Через три дня были первые смерти — Нигоян и Жизневский.
Были похищены из больницы Игорь Луценко и Вербицкий; один выжил, другой погиб.
Был Гаврилюк, раздевание которого на морозе стало символом тупой жестокости мусоров.
Были многочисленные мутные переговоры, предложение Яценюку кресла премьер-министра, «куля в лоб».
«Тройку», «млявий сектор», немного гальванизировали. Но лишь немного.

18 февраля. «Мирний наступ». Я с утра пришёл на Институтскую. Мимо нас, мирных протестующих, шагают сотни «Самообороны» — их громко приветствуют. В парке стоит строй ВВшников, перед ними строй майдановцев. Между щитами проход шириной в метр. По проходу бегают журналисты. По проходу идёт священник и машет кропилом в обе стороны: и на шлемы ВВ, и на каски «Самообороны». Вдруг, внезапно, летят светошумовые гранаты и очень едкая слезогонка. Мирная толпа мгновенно начинает выворачивать кирпичи, которыми выложены дорожки.

На углу Шелковичной и Институтской идёт реальный бой, люди цепочкой передают камни. Из подворотни на Шелковичной выскакивает много «Беркутов». Примерно к 13:00 я добираюсь до офиса на Шелковичной и уговариваю коллег брать ноуты и расходиться по домам (все как раз успели до того, как закрылось метро). Я сижу дома и боюсь, и мне стыдно что я не на Майдане. Вечером в новостях вижу того самого священника, он в Доме офицеров отпевает первых погибших. Ещё раз я увидел его 21 февраля, когда он сцене сказал что-то вроде «наверное, сейчас я последний раз выступаю с этой сцены, но я хочу сказать что я это не поддерживаю, с убийцами подписывать соглашений нельзя» (другие попы говорили о смирении и предлагали всё простить Януковичу).

Про остальное, что происходило на сцене и под сценой 21 и 26 февраля я, пожалуй, сейчас писать не буду. Скажу только, что Парасюк молодец и Гнап молодец.